Зачем язычникам древность?

Источник: veris-sacri.livejournal.com

Реагируя на пост Radmila Domeana (https://pentagramma.wordpress.com/), которая, в свою очередь, комментировала вот эту статью, попробовал для себя ответить на радмилин (риторический) вопрос «а почему кто-то хочет поддержать свою систему претензиями на древность?»

Если отвечать экспромтом, то можно выделить следующие причины:

1. «Внешний» авторитет древности: поскольку речь идет не о новейшей модели пылесоса, а о языческой духовности, или, как у Грейвса, об «исторической грамматике поэтического мифа», древность в смысле временной удаленности от того момента, когда пишет автор, выступает в качестве ресурса. Он, чаще всего, измеряется количественно: что «древнее», то и более пригодно для целей автора. И, если автор убедит аудиторию, то и для его аудитории.
Предпосылок такого отношения к древности, в случае Грейвса, было две: восходящее к ренессансу представление о «мудрости древних», которая является верхом культуры и богопознания, и эволюционизм в гуманитарных науках (на Грейвса большое влияние оказал Фрэзер). У ренессанса Грейвс взял религиозное преклонение перед древностью, у эволюционизма — представление об упадке архаического миропонимания с течением истории. И если Фрэзер этот упадок приветствовал, то Грейвс — оплакивал.

2. «Внутренний» авторитет древности: поскольку речь идет об отыскании Истины, необходимо обрести такую идею, которая своей неизменностью, «неподвластностью» ходу истории, будет защищена в качестве истинной. Приписывание древности своих прозрений призвано служить доказательством их истинности, ибо great minds think alike. Человек сам начинает видеть во всем свой любимый Образ — и все становится только поводом для утверждения в этом Образе и возрастания в нем. Это процесс подтверждения интроектов жизнью, который совершенно неизбежен в опыте.
В случае с религиозными традициями, полем этого подтверждения будет либо древность (дохристианская и вообще доосевая), либо немонотеистические культуры.
Похожий процесс можно наблюдать в христианстве: большинство христиан, несмотря на выводы наук, убеждены в том, что история возникновения и развития иудаизма до н.э. — это их собственная история. Хотя реально-историческое соотношение между ними примерно такое же, как между нами и античными язычниками.

3. Древность прекрасна, или служит мерилом прекрасного — просто в силу своей удаленности от нас и нашей невписанностью в нее. Мы можем вчитывать в ее тексты любое свое содержание, любые наши фантазии. Древность — наше пятно Роршаха, и через нее мы узнаем себя — но себя не в невыносимости самопознания здесь и сейчас а в безопасном удалении, на котурнах, в трагическом (почти никогда — комическом) театре.
Такое отношение возможно, потому что, в большинстве случаев, наша интерпретация древности кажется непроверяемой. Несмотря на все успехи научного изучения, ближе к нам древние никогда не станут — на то они и древние. И в этом смысле, с древностью нужно вести диалог.
Вот Грейвс и вел. В соответствии с приемами своего времени — того же времени, в которое работал Гарднер.

Статьи по теме:

Оставить ответ