Психологическая изнанка терроризма

Террор начинается с терроризирования самих террористов.

Существует красивый миф — придуманный и поддерживаемый самими террористами и их хозяевами — что люди, пошедшие на теракт, отличаются, так сказать, высокими моральными качествами, хотя бы отвагой и готовностью к самопожертвованию. «Мы не боимся смерти, а значит, мы вообще ничего не боимся, мы хотим умереть так же сильно, как вы хотите жить» — та песня, которую исполняют люди, обвязанные тротиловыми шашками, на глазах восхищённой публики. Которая обычно не понимает, что публичное исполнение этой песни входит в стандартную схему теракта и является таким же орудием устрашения, как и показательные расстрелы заложников.

На самом же деле светлый образ террориста-Данко, бросающего пылающее сердце в лицо врага — просто агитка. Средний террорист, расчётная единица машины террора, представляет из себя нечто прямо противоположное.

Как правило, террористическая группа устроена следующим образом. Основную массу составляют люди, разными путями втянутые в деятельность террористического подполья. Способы привлечения человеческого материала известны — они напоминают соответствующие методики тоталитарных сект, разве что жёстче. Сначала — заманивание: здесь используются всякие идеологические или религиозные доктрины. Потом — интенсивная психологическая обработка, проводимая, как правило, специалистами. В зависимости от ума и способностей обрабатываемого она может включать в себя физические и медикаментозные воздействия, неестественный образ жизни, лишения, голод, и, конечно, интенсивнейшее промывание мозгов.

Здесь придётся сделать ещё одно отступление. Мы привыкли к этому выражению настолько, что называем «промыванием» любую пропаганду вообще. Между тем, это совершенно конкретная технология, знание о которой, вообще говоря, следовало бы включать в школьную программу — настолько широко она сейчас применяется.

Само выражение «промывание мозгов» (английское brainwashing) восходит к китайскому термину ksi-nao («мыть мозг»). Так называлась технология обработки американских военнопленных, захваченных во время корейской войны и попавших в китайские концлагеря. Методика восходит к техникам дрессировки животных и состоит в выработке у человека условных рефлексов: «правильные» слова и действия поощряются (иногда незаметно для самого поощряемого), «неправильные» — наказываются. При этом речь идёт об очень мелких, казалось бы незаметных сдвигах. Например, тех же американских пленных заставляли отвечать на вопросы типа: «признайте, ведь в Америке тоже есть свои недостатки?»

Честный ответ «да, есть», поощрялся небольшими послаблениями, попытка уйти от ответа наказывалась. Дальше — больше: ответивших «да» просили перечислить эти недостатки. Опять же, ничего особенного — однако, человек начинал думать о том, что же в Америке плохого, а это от него и требовалось. Потом просили написать сочинение на эту тему… и так день за днём, месяц за месяцем. Обычно хватало года, чтобы превратить несгибаемого американского патриота в депрессивного соглашателя, а то и в коммуниста маоистского толка.

Мусульмане тоже имеют большой опыт промывания мозгов. Правда, мусульманские методы обычно жёстче и включают в себя использование наркотиков. Во все европейские языки вошло слово «ассасин» — «убийца-террорист». Оно восходит к слову «гашишин» — так называли воиной-убийц шейха Хассана-и-Саббаха, прозванного «горным старцем». Этот международный террорист — а размах его деятельности был именно таков — жил в XI веке. «Подсадка» на гашишно-опиумную смесь в сочетании с психологической обработкой давала прекрасные результаты: его люди беспрекословно выполняли даже самоубийственные приказы. Современные исламские технологии брейнвошинга тоже включают в себя не только Коран, но и шприц.

Важно иметь в виду, что мытьё мозгов и прочие способы воздействия на сознание хорошо работают именно тогда, когда людям некуда деваться от этого воздействия. Концлагерь, конечно, очень удобен для этого. Ту же роль играют тренировочные лагеря, в которых террористов не только учат обращению с оружием и взрывчаткой, но прежде всего моют мозги. Хороши также небольшие замкнутые сообщества, из которых человеку просто некуда выйти. И, наконец, один из самых мощных изолирующих факторов — человеческое горе. Человек, переживший психологическое потрясение — начиная от личной или профессиональной неудачи и кончая потерей любимого челвоека — как правило, замкнут в себе (или предпочитает общаться с такими же, как он), но при этом у него резко снижена критичность, он податлив, его можно распропагандировать. Немало террористов вышло именно из таких людей.

Всё это касается прежде всего «расходного материала» — тех, кого отправляют умирать. Отдельно готовятся лидеры, командиры команд, руководители тергрупп. Их можно назвать «костями террора». Как правило, их психика тоже изуродована, но, если можно так выразиться, в другую сторону. Обычно это «адреналиновые наркоманы», то есть люди, для которых риск, желательно смертельный — физиологическая потребность. Очень часто с этим сочетается садизм и тяжёлые комплексы власти, то есть потребность самоутверждаться, убивая и мучая беззащитных людей, а также, что называется, «куражиться». Такие никогда не становятся «шахидами», «мучениками за веру» и так далее. Как правило, они надеются выжить. Чаще всего им это удаётся. После чего они ведут на дело — как правило, на убой — следующую группу обработанных фанатиков.

Если вспомнить бесланские или норд-остовские телекадры, это разделение на «мясо террора» и «кости террора» было очень хорошо видно. С одной стороны, обвязанные взрывчаткой чеченки, закатывающие глаза и не способные связать двух слов. С другой –ухмыляющиеся вожаки, поигрывающие автоматами и цедящие сквозь зубы что-то вроде «мы будем говорить только с президентом, а вы пока будете выполнять все наши требования». Никакой жертвенной готовности умереть у них нет — зато в достатке готовность убивать, а также огромное желание уйти живыми, избежав наказания.

Но и «кости террора» — тоже, по сути дела, расходный материал. Живут они недолго и кончают обычно плохо. Выше них по иерархии «мозг террора» — специалисты, готовящие и «мясо», и «кости». Они никогда не участвуют в терактах и всеми силами стараются обеспечить себе безопасность. Это идеологи и вдохновители — «шейхи», проповедники, лидеры. Как правило, это люди с холодным расчётливым умом, отлично умеющие манипулировать людьми и получающие от этого удовольствие. Верят ли они в то, что проповедуют? В каком-то смысле да: так легче убеждать других. Правда, то, во что верят они сами, и то, что говорится обрабатываемым, обычно отличается в важных деталях. Но «шейхов» это не смущает — они чувствуют себя избранниками, которым открыта истина, а на людей смотрят как на живые орудия. Заказчиков терактов, у которых они берут деньги, «шейхи» боятся и одновременно презирают, а свою работу на них считают обычно временным состоянием, всего лишь ступенькой к грядущему господству. Как правило, это является самообольщением: до сих пор никому из них — кроме, может быть, Усамы Бен Ладена, с которым тоже не всё ясно — не удалось превратиться в самостоятельного игрока.

Венчают пирамиду террора его реальные заказчики. Это люди абсолютно рациональные, лишённые каких бы то ни было комплексов. Они относятся к террору просто как к средству достижения своих целей, политических или экономических. Эти люди не имеют непосредственного отношения к терактам: они намечают цели, находят исполнителей и оплачивают сделанную работу. Они же нанимают и контролируют обслугу террора — специалистов по психологической обработке, медиков, военных инструкторов, и так далее.

Наконец, есть ещё и «потребители террора». Это все те, кто в буквальном или переносном смысле кормится с терактов. Сюда можно отнести и скандальных журналистов, освещающих теракты (и зачастую имеющих личные контакты и дружеские связи с террористами), и политиков, чьи интересы совпадают с интересами террористов, и даже ту часть широкой публики, для которой теракты почему-либо притягательны.

Статьи по теме:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *