Модели рынков религиозного товара

Источник: alex-rozoff.livejournal.com

В начале – несколько слов о том, почему я считаю возможным рассматривать религии, как разновидность товара (услуги), и применять к социальным процессам вокруг религий те модели, что и в описании производства, сбыта, конкуренции, прогресса и инновации.

В социологии: блага (goods) определяются как средства удовлетворения человеческих потребностей и подразделять их на духовные и материальные. К духовным благам относится, в частности, разные формы искусства, развлечения и религии.

Потребительские блага (consumer goods) — это публично распространяемые товары и услуги, непосредственно удовлетворяющие потребности человека. Религии этому определению соответствует. Религии публично распространяются и приносят религиозным объединениям деньги, или влияние, или и то и другое.

Конкурентную борьбу религий мы наблюдаем на протяжении всей истории человечества. Можно предположить, что к прогрессу религий применим тот же ключевой принцип, что и к прогрессу производства других благ: принцип инновационного товара (innovative goods, innovative product). Инновационным называют товар, удовлетворяющий новые потребности или существующие потребности принципиально новым способом. С этой точки зрения я рассматривал «новые религиозные движения» (НРД) и «паранормальные верования» (ПНВ) в статье «Классовая борьба в мире мифов» (*)

ЖЖ-автор Alamar в обсуждении моей статьи оспорил тезис: «Психологические и социальные проблемы в ортодоксальной постановке уже не выглядят актуальными. На дворе другая эпоха, а на повестке дня совсем другие вопросы. Ортодоксальная «духовная продукция» не выдерживает конкуренции с ПНВ и постмодернизмом».

Он высказал следующую мысль: «Считаю, что в некоторых областях просто не должно быть конкурентной борьбы. Тогда, когда речь идет об уникальных продуктах, потеря которыми возможности к существованию ведет к заведомому обеднению информационного пространства. Журнал Компьютерра не должна быть вынуждена конкурировать с очередным журналом «твердый и мягкий». Группа Настя не должна быть вынуждена конкурировать с очередным выводком телезвезд. Христианство не должно быть вынуждено конкурировать с очередной пачкой проходимцев-паранормалов. Иначе мы получаем мир без Компьютерры, без нормальной музыки и без вменяемых религий».

Мысль запретить такую религиозную конкуренцию принадлежит не Alamar’у а дьякону Андрею Кураеву:
«Общая задача у современной школы и у Церкви: вырвать человека из плененности сиюминутным, из под гнета “современности”, и дать ему возможность отдышаться под высокими сводами Традиции… есть множество субкультур в реальном мире, облекающем нас со всех сторон. И между этими субкультурами нет равенства. Нет равенства между субкультурой дискотеки и субкультурой консерватории. Нет равенства между субкультурой НТВ и субкультурой Русского Музея. Нет равенства между субкультурой магии и субкультурой Православия». (А. Кураев, «Пространство культуры»).

Сравнивая тексты Alamar’а и Кураева, легко убедиться, что в них не только продвигается один и тот же тезис, но и псевдоаргументация из последовательных парных сравнений практически не отличается.
Консерватория — дискотека — (у Кураева),
Группа «Настя» — «выводок телезвезд» (у Alamar’а).
В конце обоих текстов стоит пара: христианская ортодоксия – НРД и делается вывод: нельзя допускать свободной конкуренции между НРД и христианством.

Почему я говорю о псевдо-аргументации? А потому, что у Кураева (и Alamar’а) есть лишь имитация логического рассуждения, в котором логика на самом деле отсутствует.

К примеру, оцените такое рассуждение:
Не может горбатый «Запорожец» конкурировать с «Фольксвагеном» — жуком.
Не может Филипп Киркоров конкурировать с Пласидо Доминго.
(Следовательно) не может самогон конкурировать с клетчатым портвейном №33.

Первые две посылки понятны, но как, из них следует вывод? А никак не следует. У Alamar’а и Кураева — аналогичный случай. Первые два очевидных неравенства приведены для того, чтобы читатель по инерции принял и третье – неочевидное или просто ложное.

У Кураева неравенство «между субкультурой магии и субкультурой Православия» подкреплено библией: «На языке Евангелия это выражено в знаменитых словах Христа о том, что “если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, а притом и самой жизни своей, тот не может быть моим учеником” (Лк. 14,26)… тот, кто зациклится на “диалоге культур” — сможет так и не заметить того высшего диалога, ради которого и был создан человек. Идеологические шумы могут не дать ему расслышать приглашение к диалогу с Богом». (А. Кураев, «Пространство культуры»).

Агностик Alamar не может прямо ссылаться на библейские новеллы о взаимоотношениях бога с человеческим родом, но он делает это косвенно. По его утверждению, религии вроде католицизма, ислама или православия формировались много веков за счет интеллектуальных усилий теологов, и приобрели, якобы, особую ценность, которой нет у новых религиозных движений (НРД) – это он предлагает признать априори.

С точки зрения здравого смысла, это предложение порочно.

Во-первых: Если принять за аксиому утверждение об особой ценности, которая растет пропорционально времени существования религиозного учения, то наиболее ценной следует считать религию австралийских аборигенов. Достоверно известно, что она существует около 20 тысяч лет, что на порядок превышает возраст «мировых религий».

Во-вторых: Рассуждения о каком-то предмете имеют ценность, только если сам предмет существует, как возможная физическая реальность, или как модельный объект формальной системы (например, математический объект). В отношении предмета теологии, это условие не выполняется, следовательно, даже миллион лет таких рассуждений не создает никакой ценности, кроме, быть может, художественной (при условии, что эти рассуждения написаны хорошим литературным языком).

Таким образом, следует отбросить гипотезу об априорной «особой ценности» религий с большим сроком выдержки и построить шкалу ценностей каким-то более прагматичным образом. Опираясь на прагматику, мы можем оценивать распространение религий так же, как распространение на рынке материальных или интеллектуальных товаров (услуг).

Здесь есть три варианта:

  1. Обратиться к независимым экспертам по сравнительному религиоведению.
  2. Оценить объективные последствия той или иной религиозной политики.
  3. Выяснить, насколько та или иная религия востребована рынком.

По варианту-1. Обращаясь к работам таких компетентных экспертов, как Дюркгейм, Малиновский, Томпсон, Торчинов, Фрейзер и Элиаде, мы видим, что они сводят ценность религии к эффективности контактов с трансцендентным. По этому признаку предпочтение должно быть отдано первобытному магизму, в котором общение такого рода встречается в наиболее чистом виде. Забавно, но мы снова приходим к религии аборигенов Австралии.

По варианту-2. Обращаясь к истории, мы видим, что любая политика, основанная на жестком приоритете какой-то одной религии, приводила к войнам, стагнации, нищете и прочим бедствиям. Напротив, религиозный плюрализм и индифферентность приводили к росту благополучия общества. Исходя из этого наблюдения, в международное право включены нормы о свободе совести и полностью равноправном диалоге религий.

По варианту-3. Обращаясь к массовому потребителю, мы видим, что его выбор на рынке религий определяется пятью критериями религиозного продукта (метафизического товара):

  1. Эффективность контактов с трансцендентным в этой религии.
  2. Плюрализм, т.е. возможность практиковать и эту религию и другую.
  3. Доступность и ясность изложения доктрины этой религии.
  4. Интригующая яркость сюжетов и экспрессия мифов этой религии.
  5. Совместимость этой религии с популярными научными представлениями.

Первые два критерия совпадают с оценками по первому и второму вариантам, следующие два характеризуют потребительское поведение на рынке интеллектуального продукта, а последний критерий отражает закономерное уважение к науке в эпоху НТР.

Как видим, поведение потребителей вполне согласуется с представлениями экспертов. Это еще раз подтверждает общую природу религий и потребительских товаров (услуг).

Надо учитывать, что сбыт (распространение) религии зависит не только от оценки ее качества потребителями, но и от интенсивности маркетингового воздействия. Методы продвижения религии на рынке аналогичны таковым для других товаров (услуг):

  1. Пропаганда качества товара (услуги) в СМИ, в т.ч. «заказные статьи».
  2. Наглядная агитация товара на рекламных щитах и зданиях.
  3. Позитивные публичные высказывания авторитетных лиц о данном товаре.
  4. Антиреклама продукции конкурентов (прямая или через «заказные статьи»).
  5. Навязывание товара (услуги) через государственную систему сбыта.
  6. Административное установление полной или частичной монополии на товар.

Последние три метода квалифицируются, как недобросовестная реклама, а последний метод в ряде стран считается криминальным нарушением антимонопольных законов. В странах, где допускается т.н. «естественная монополия» этот последний метод применяют корпорации, которые производят низкокачественный товар, который не имеет высокого потенциала сбыта в условиях честной конкуренции.

Предельной формой монополии и государственного протекционизма является закрытый рынок, который административно поделен между несколькими привилегированными производителями.

В отношении религиозного рынка этой форме монополии соответствует понятие «закрытая культура». Так называется культура, ограничивающая проникновение ценностей других культур и стремящаяся удовлетворить духовные потребности своих представителей исключительно за счет ограниченного спектра собственных ресурсов.

Закрытость культуры считается признаком интеллектуальной деградации (поскольку качество жизни определяется, в частности, и как разнообразие духовных потребностей, которые способен удовлетворить человек в условиях данного общества).

В статье «Классовая борьба в мире мифов» я указывал на ключевую роль конкуренции и разнообразия религиозных и вообще мировоззренческих мифов для развития общества: «Именно мифы образуют динамическую повествовательную концепцию социального устройства, да и вообще концепцию целостного мировоззрения. И, если мы говорим о прогрессе, то ключевое слово здесь: «динамическая». Мифы подвержены такому же размножению и естественному отбору, как живые существа. Множественность мифов — это потенциал развития общества и мировоззрения. Если в обществе уничтожены все мифы, кроме одного, то общество обречено на стагнацию». Пример: «Темные века» Европы. Аналогично: Россия при последних Романовых, Северная Корея при чучхе.

В современном российском обществе можно наблюдать процессы административной монополизации религиозного рынка в форме территориального раздела между участниками «Межрелигиозного совета России» (МСР), в который входит русская православная церковь, совет муфтиев России, а также две небольшие общины иудаистов и ламаистов. Параллельно с административными методами, идет массированная реклама православия (а в мусульманских анклавах — ислама).

Одновременно создается столь же массированный поток антирекламы религий, не входящих в МСР. Антиреклама направлена в первую очередь против «новых религиозных движений» (НРД) и «паранормальных верований» (ПНВ), поскольку они являются инновационным продуктом на религиозном рынке и обладают наиболее высоким конкурентным потенциалом (в странах, где после 2-й мировой войны возник свободный рынок религий, число последователей НРД-ПНВ уже превысило 100 миллионов).

Массированный информационный поток, транслируемый через подконтрольные государству СМИ, влияет на подсознание большинства жителей России, в т.ч. на подсознание нерелигиозных людей (по статистике Pitzer College доля атеистов и агностиков в России составляет 24 – 48 процентов). В результате можно наблюдать, как люди, в жизни которых религия не играет никакого роли, повторяют штампы: «Россия – страна православной культуры» или «оккультные секты зомбируют людей» и т.д. Возникают совершенно иррациональные и бессмысленные самоидентификации людей, например: «я – православный атеист» (это сказал Сергей Капица). Это — признак неконтролируемого сознанием отклика на массированную рекламу. Никто из них не может объяснить смысла сказанного. Рекламные слоганы и не должны иметь смысла («баунти» райское наслаждение» — где смысл?). Они должны просто отпечатываться в подсознании и автоматически воспроизводиться из него в ответ на определенный сигнал.

Случаи с агностиком Alamar’ом и атеистом Капицей объясняются обычной психологией массированного рекламного воздействия через телевидение и прессу.

После всего сказанного, может создаться совершенно пессимистическое ощущение, что доминирующая церковь при поддержке централизованных СМИ может продать всем, даже интеллектуально развитым людям, любую, самую нелепую религию. Но все не настолько плохо. Как известно, с помощью рекламы можно продать довольно плохой товар даже при наличии на рынке альтернативных товаров более высокого качества. Но даже самая мощная реклама не обеспечит сбыт «осетрины второй свежести» (т.е. просто тухлой осетрины) при наличии на рынке нормальной, съедобной рыбы. При фатальном отставании качества товара от запросов потребителя, такая технология не работает.

Так ураганная реклама, предпринятая католической церковью, не смогла убедить европейцев включить в конституцию ЕС пассаж о «христианских корнях Европы». Советник Ватикана по культуре был так раздосадован, что даже заявил о «гонении на христиан», хотя отношение к христианству в Европе вполне доброжелательное.

Конечно, Россия – это не ЕС, «у нас в России две напасти, внизу – власть тьмы, вверху – тьма власти». Но, как ни странно, внушает оптимизм тот факт, что православная церковь вынуждена апеллировать к аппарату государственного насилия, чтобы удержать свое монопольное положения в условиях конкуренции с НРД-ПНВ. Дело в том, что насилие на рынке применяется не от хорошей жизни. Это всегда крайнее средство, поскольку оно опасно для применяющего (ведь конкурент тоже может взять в руки дубинку).

Если православная церковь, даже имея все возможные каналы информационного воздействия на публику, не смогла выиграть конкурентную борьбу за рынок у «паранормальных верований», значит, приличное количество людей еще не разучились думать головой. Не зря говорят: экстремальные условия последних 20 лет создали в России значительный слой самостоятельно мыслящей публики. Главное не расслабляться и не давать запачкать себе мозги очередной «национальной идеей». Одно «единственно верное учение» мы уже отправили на свалку истории, отправим туда и второе.

В цивилизованной стране рынок религий (как, впрочем, и любой другой рынок) должен быть свободным.

Статьи по теме:

Модели рынков религиозного товара: 2 комментария

  1. Православие — это неотъемлемая черта русской национальной культуры последнего тысячелетия. Оно имеет ценность не только как товар, но и как идея, сплачивающая народ и поддерживающая государство. РПЦ — это крупнейшая компания на рынке религиозных услуг. За многие годы она доказала свою эффективность в решении государственных задач. Её услугами пользовался даже Сталин, позволив благословлять солдат красной армии на борьбу с фашизмом. И государство имеет полное право поддерживать фирму, которая действует в его интересах. А основатели и адепты НРД-ПНВ должны радоваться, что им позволяют верить и распространять свою веру и таким образом самовыражаться. Кстати, большинство людей воспринимают адептов НРД-ПНВ достаточно негативно. И это не только результат пропаганды из телевизора. По Рен-тв часто показывают передачи в поддержку инновационных духовных продуктов. Известно немало случаев, когда основатели и руководители таких движений совершали неэтичные поступки, оправдывая их религией. Это — ложка дёгтя, которая портит имидж всем НРД-ПНВ.

    1. Куча общих фраз и неподтвержденных слухов. Напишу-ка и я что-то в этом духе.
      Итак.
      Пьянство неотъемлемая часть русской национальной культуры. И народ оно сплачивает, и доход в казну приносит. А уж про знаменитые сто грамм перед боем и говорить не приходится — тот же Сталин позволял их принимать солдатам.
      А трезвенники и язвенники должны радоваться, что им позволяют пить их соки и йогурты. И кстати, большинство людей подозрительно относятся к тем, кто не пьет — по душам с ними не поговорить, праздник не отметить.
      Кстати, известно немало случаев, когда трезвенники совершали неэтичные и даже противоправные действия, оправдывая их тем, что не выносят общества пьяных людей.
      Как-то так :-)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *